?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Скажите, раз уж вы поставили себя на место большого церковного политика, как бы вы вели тогда кампанию против абортов, чтобы она была правильной? Или, по крайней мере, чтобы она была понятна большинству.



Протодиакон Андрей Кураев отвечает на вопросы об абортах

***

Яков Широков - Тогда такой вопрос. Вчера еще стало известно, что ужесточается контроль за абортами. Будет дополнительное лицензирование. Здесь позиция церкви известна. По-вашему это достаточно или нужно ужесточать?

Протодиакон Андрей Кураев - Я не знаю, что значит, лицензирование абортов.

Яков Широков - Там потребуются еще какие-то дополнительные лицензии…

Протодиакон Андрей Кураев - Кому?

Яков Широков - Тем, кто это производит.

Протодиакон Андрей Кураев - Но это не решает вопроса этического и в каком-то смысле правового. Главный вопрос, который разделяет здесь общество – это вопрос о статусе эмбриона. Правовой статус эмбриона. Считается ли он человеком, обладающим, прежде всего, правом на жизнь, или же это просто какой-то моллюск, выросший в чреве матери и, соответственно, она вычищает его как паразита или как грязь из под ногтей, – вот в этом вопрос.

Екатерина Канакова - Ну, так с этической точки зрения со стороны церкви, когда это эмбрион, а когда, как вы говорите, из под ногтей грязь?

Протодиакон Андрей Кураев - Сегодня официальная позиция нашей церкви, как и церкви, скажем, католической — то, что с минуты зачатия. Я при этом предполагаю, что есть возможность для изменения этой позиции. Потому что я знаю некоторые суждения и библейские и из мира православный отцов, которые позволяют сдвинуть эту границу, но в любом случае не далее третьего месяца, когда появляется человекообразная форма эмбрионов. Именно так, по-аристотелевски, размышлял святой Григорий Нисский в 4-м веке. Для Аристотеля душа – это энтелехия тела, некая конечная и определяющая цель его развития. И вот поэтому Аристотель был против платоновской идеи переселения душ. Он полагал, что душа не есть некая случайность по отношению к телу, и душа может жить только в том теле, которая для него предназначена. Поэтому душа рыбы не может жить в человеке, а душа волка – в пальме.



Из этого следовало (когда уже стали известны стадии развития эмбриона), что зародыш обретает человекообразные черты не сразу, он сначала на рыбку, на лягушонка похож, и только с человекообразным телом соединяется человеческая душа. Значит, где-то, может быть, на третьем месяце.

Екатерина Канакова - То есть до 3-х месяцев это не противоречит этическим нормам?

Протодиакон Андрей Кураев - Вновь говорю, официальная позиция сегодня не делает этих различий. Я просто говорю, что если начнется серьезный спор на эту тему, а не просто азартное запретительство, то максимальная граница, до которой церковь могла бы отступить, будет на этом сроке. Но и тут она все равно не совпадет с той позицией, на которой настаивают феминистские движения, которые вообще никаких пределов не видят. Можно искусственными родами убить уже почти созревшего малыша, если это желательно для его обладательницы.

Яков Широков - Можно ли понять, что вы не согласны с той кампанией против абортов, как она ведется сейчас?

Протодиакон Андрей Кураев- Как она ведется – не согласен. Потому что она ведется довольно глупо.

Яков Широков - В чем эта глупость?

Протодиакон Андрей Кураев- Ну, начиная с того, что почему-то идут на попятную. То есть патриарх подписывает петицию о запрете вообще абортов – а через день почему-то его пресс-служба начинает заявлять, что патриарх только за исключение абортов из обязательного медицинского страхования, а не вообще против абортов. Это уже странность.

Второе: зачем это было вообще сейчас подписывать и начинать, учитывая, что накануне года президентских выборов президент не пойдет на такой шаг, который расколет общество. То есть здесь шансов не было ни малейших.

В-третьих, наверное, если вы начинаете кампанию, то у вас должно быть много-много вагонов аргументов и просто напечатанной продукции и готовности об этом настойчиво говорить. Мы не видим такой настойчивости ни у патриарха, который говорит все больше скорее про Сирию, чем про убийство своих, русских детей. Вот если провести контент-анализ его проповедей, то мы увидим, что он больше про Украину или Сирию говорит, про обличение Запада, но не про наших «абортмахеров». Но если это не главное для патриарха, это не главное, для церковного высшего управления, то значит, в таком случае я делаю вывод, что это имитация борьбы.

Яков Широков - А в чьих интересах?

Протодиакон Андрей Кураев- Ну, патриарху хочется казаться своим для православных фундаменталистов, может быть. Иногда какие-то жесты когда делаются для успокоения внутрицерковных партий: ну ладно, так и быть как бы «мы в чем-то с вами, вас понимаем». То есть это не всерьез. Я вот себя ставлю на место серьезного церковного политика. Если мне некая тема всерьез интересна, то тогда при любом контакте с аппаратом правительства, Думы, президента этот интересный для меня вопрос я буду ставить в центр обсуждения при любом контакте. Обсуждаем, как провести нам какой-нибудь «День Героя», а, поговорив три минуты я говорю: «Но главное, что я хотел узнать - а в каком комитете рассматривается этот законопроект с поправкой касающейся интересной меня темы?» — и перейти к этой теме. Вот такого давления, я абсолютно точно знаю, что его нет со стороны патриархии.

Яков Широков - А вот скажите, раз уж вы поставили себя на место большого церковного политика, как бы вы вели тогда кампанию против абортов, чтобы она была правильной? Или, по крайней мере, чтобы она была понятна большинству. Потому что общество светское, оно на эту кампанию смотрит, действительно, как вы заметили: группа фундаменталистов пытается навязать свою волю.

Протодиакон Андрей Кураев - Для начала я бы, наверное, попросил бы свой аппарат очень подробно и внятно объяснить мне, что происходит по этой тематике в западном мире. И в американском обществе. И в Польше – тут наиболее интересный вариант: все-таки в Польше церковному сообществу удалось свою позицию, границы своего влияния раздвинуть в постсоветские времена. Как это удалось? А на какие контраргументы наткнулись? Где пришлось уступить? Какие последствия? Одно из них: гражданки Польши делают аборты где-нибудь, может быть, в Литве или в соседней Словакии. Это статистику над знать и осмыслить, и многое другое. В любом случае, понять, какие аргументы могут быть приемлемыми из моих уст, и понять, какими аргументами мне ответят. Слышать их тоже надо. Решение любой ситуации начинается с аналитики, сбора информации. Ведь история, в том числе, и эта, началась не с меня.

Екатерина Канакова - То есть этот процесс вы бы европеизировали, то есть как на Западе бы сделали или просто взяли?..

Читать далее...