April 6th, 2012

К Истине

Пустите детей приходить ко Мне... Часть вторая: от 7 до 17 лет (исповедь и причащение)

Большинство родительских вопросов к священнику – это вопросы о том, как научить ребенка исповедоваться, молиться, как часто его водить на богослужение и причастие, как готовить к причастию. И на все эти вопросы нельзя ответить односложно. По мнению автора статьи, в процессе решения проблем религиозного воспитания детей ключевую роль играет современная реальность внутрисемейных отношений. Пониманию этой реальности способствует приводимая протоиереем Георгием Крыловым типология православных семей.

Первый вопрос, который неизбежно возникает при упоминании темы статьи и возраста детей, – это вопрос детской исповеди. И количество вопросов на эту тему к священнику превосходит количество вопросов на другие темы, которые задают родители. Мне хорошо – я иду по протоптанной только что тропе. Замечательная статья прот. Максима Козлова [1] позволяет мне не повторять сказанное в ней (безусловно, правильно), а лишь немного дополнить сказанное собственным священническим опытом.

Вначале нужно сказать, что и практика исповеди взрослых ставит перед нами множество проблем. Существует несколько позиций и подходов к исповеди, одни опровергают другие, но главной во всех случаях является та же проблема формализации и привыкания, что у детей. Так что учить детей исповеди мы можем с очень и очень большими оговорками. Невзирая на привыкание детей к исповеди и формализацию ее, часто дети дают нам, взрослым, пример того, как нужно исповедоваться. Нередко священник, слушая детскую исповедь, вздыхает в глубине сердца: "Вот как нужно! А мы то..." Некоторые дети и их исповеди на всю жизнь запечатлеваются в памяти священника. "Исповедник" уже вырос, превратился в юношу, а затем в мужчину, а я до сих пор гляжу на него и вспоминаю искренность и полноту его детских исповедей. И, надо сказать, что как правило, если человек ребенком так исповедовался, то он наверняка вырастет неподдельным христианином. И смотришь на него с ожиданием: подобный старт предполагает неординарный путь... И, что особенно интересно, подобные маленькие исповедники почти всегда происходят из семей с "традиционными" воспитательскими ошибками и начинают с заученных с маминых слов грехов... Как это не парадоксально.

С чего все начинается? Дети играют в исповедь, подражая родителям (не все, но большая часть). Я не вижу особой нужды запрещать им эту игру. Но, конечно, при восприятии исповеди священником и общении с ребенком в этом возрасте необходимо учитывать специфику возраста. Нельзя священнику относиться к исповеди ребенка в таком возрасте так же, как к исповеди взрослого. Главное, чтобы ребенок не "заигрывался". Еще важнее, чтобы не заигрывался взрослый, общаясь с ребенком на тему исповеди.

Священник и ребенок на исповеди... Каким нужно быть, как не навредить, не отпугнуть, не убить? Главная проблема – нехватка времени. Как не торопясь прислушаться к крохотному созданию, когда за ним очередь из громадных теток и дядек, смотрящих друг другу в затылок? Может быть, действительно нужен отдельный детский священник? В детской комнате при храме? Но только действительно отдельно, за ширмой, чтобы толкающиеся сверстники не помешали, не подслушали, не посмеялись... Ведь встречаются пастыри, как бы специально "заточенные" под детскую паству – обычно их и дети любят, тянутся к ним (и далеко не всегда эту любовь разделяют родители) [2]. Разные священники – разные подходы, мне приходилось слышать советы вообще ничего не говорить – только слушать ребенка. Но я все-таки думаю, что батюшка должен разговаривать с маленьким исповедником. Это однозначно может "оттянуть" формализацию, хотя доверительные отношения и у детей быстро перерастают в чересчур человеческие и мешают порой открытости и искренности пред аналоем. В особенности добрые слова священника могут помочь тем детям, которые в исповедь с младенчества не играли и боятся первых исповедей.

Читать далее...

К Истине

Пустите детей приходить ко Мне... Часть первая: причащение детей до семи лет

Как часто причащать младенца? Можно ли причащать детей насильно? Почему ребенок отказывается от причастия? Как ребенку поститься, и нужно ли? В публикуемой статье протоиерей Георгий Крылов, настоятель храма Новомучеников и исповедников Российских в Строгино, отвечая на эти вопросы, предлагает пути решения трудностей, возникающих в процессе воцерковления младенцев.

В нашем храме количество причастников-детей чаще всего превосходит количество взрослых. Спальный район... Гигантская толпа родителей с младенцами поначалу умильно действует на священника. Затем увлекает прагматическая сторона: можно сделать фотографии, повесить на стенде, показать Владыке... И в конце концов не отвертишься от главного вопроса: что делать-то? Ведь вопросов, связанных с причастием детей, – множество, и решать их как-то никто особенно не собирается. Для начала нужно хотя бы "проговорить" эти вопросы.



Самый главный вопрос я облеку в медицинские термины: как употребить лекарство, чтобы от него был толк? На виду многочисленные и наглядные истории о растущих на приходе детках. Как маленький ангел со сложенными ко причастию ручками постепенно превращается в великовозрастного негодяя, издевающегося над матерью (чаще всего приходится говорить в этом случае именно о матерях-одиночках) и усердно топчущегося по всему тому, что ей дорого и для нее свято [1]. Почему же так, батюшка? Ведь причащала в детстве, просфорки давала, молилась?Подобных примеров не менее десятка у каждого священника. И ответы на эти вопросы заготовлены – слишком часто отвечать приходится. Но ответив другим, ответите ли себе? Ведь феномен юношеского расцерковления затронул и священнические семьи. И подчас интеллигентные, где все "правильно". Отвечать в любом случае нужно, а не списывать все на то, что, дескать, времена такие, антихрист скоро придет и прочее. Ведь фундамент души закладывается в детстве, и причины последующей юношеской потери веры надо искать там же. Конечно, сейчас время индивидуальной отчужденности, и личное христианство не может быть взращенным с детства – в юности каждый сам со всей остротой ставится перед выбором. Но максимально помочь чаду сделать этот выбор – в наших руках.

А какие времена? Если в застойные годы по-церковному воспитанного молодого человека впору было выставлять как музейный экспонат, то теперь "пачками" приходят устраиваться в храм на работу люди, воспитанные в православных семьях. Глазам не верится! Такого никому лет двадцать назад и в райском сне не приснилось бы! Ведь совсем недавно "разрешили", а уже выросло целое поколение, второе назревает! Так что на время "неча пенять", коли душа крива.

Так где же все-таки кривизна? Вернемся "к началу", к детскому причастию. Младенца до года-двух нужно просто причащать (хотя это порой и непросто, как справедливо отметила Анна Гальперина). Причащать почаще – обычно советуешь каждый месяц (а то и чаще – хоть каждую литургию!) [2]. Маме при этом самой нужно забыть о богослужебной молитве – практически организовать привоз ребенка можно только к моменту причастия, но даже если и раньше, то немного обрящется подвижниц, способных выстоять с ребенком на руках Литургию. И с чужими людьми грудничка не оставишь... Если говорить о практике, то в глазах наглядная картина "чередующихся" родителей: один с ребенком в коляске на улице, другой – в храме на молитве: сегодня твоя очередь. Хорошо, если при храме есть где перепеленать, памперс поменять, подмыть и проч. А если грудничок не первый, и рядом бегает табунчик сорванцов, намеревающихся разобрать храм по винтикам? Но именно "грудничковый" этап воспитания принципиально важен, потому что если его не было, все последующие этапы могут быть под вопросом. Потому что потом ребенок может просто не дать себя причастить.

Читать далее...

К Истине

Кого боятся подростки

Моя рабочая гипотеза была такова: современных детей слишком много развлекают, в результате они не умеют сами себя занять, избегают встречи с самими собой, от чего, в свою очередь, своего внутреннего мира совершенно не знают и даже боятся.

По условиям эксперимента участник соглашался провести восемь часов (непрерывно) в одиночестве, сам с собой, не пользуясь никакими средствами коммуникации (телефоном, интернетом), не включая компьютер или другие гаджеты, а также радио и телевизор. Все остальные человеческие занятия – игра, чтение, письмо, ремесло, рисование, лепка, пение, музицирование, прогулки и т. д. – были разрешены.

Во время эксперимента участники по желанию могли делать записи о своем состоянии, действиях, о приходящих в голову мыслях.

Строго на следующий после эксперимента день они должны были прийти ко мне в кабинет и рассказать, как все прошло.

При возникновении сильного напряжения или других беспокоящих симптомов эксперимент следовало немедленно прекратить и записать время и, по возможности, причину его прекращения.

В моем эксперименте участвовали в основном подростки, которые приходят ко мне в поликлинику. Их родители были предупреждены и согласились обеспечить своим детям восемь часов одиночества.

Вся эта затея казалась мне совершенно безопасной. Признаю: я ошиблась.

В эксперименте приняли участие 68 подростков в возрасте от 12 до 18 лет: 31 мальчик и 37 девочек. Довели эксперимент до конца (то есть восемь часов пробыли наедине с собой) ТРОЕ подростков: два мальчика и девочка.

Семеро выдержали пять (и более) часов. Остальные – меньше.

Причины прерывания эксперимента подростки объясняли весьма однообразно: "Я больше не мог", "Мне казалось, что я сейчас взорвусь", "У меня голова лопнет".

Читать далее...