?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

История московского священника отца А., которому довелось духовно окормлять, исповедовать и причащать женщину, состоявшую в сатанинской секте. На пути ее исправления и воцерковления ему пришлось пройти с ней ряд тяжелых испытаний. Многие участники этой истории живы, поэтому имена главных действующих лиц изменены.



Началась эта история в начале 90-х годов в Магаданском крае в одном из рабочих поселков… Приехала туда молодая учительница из Москвы. Ей обещали место в общежитии, но к ее приезду оно оказалось занятым. Жить негде, поэтому сняла комнату у какой-то старушки, хотя ее предупреждали, что она знается с нечистой силой, шаманит. Действительно, хозяйка странная, на шее амулеты на кожаных ремешках.

Сначала всё было мирно и спокойно. Однажды старушка занемогла, да так серьезно, что слегла, вроде даже помирать собралась. Московская жиличка стала за ней ухаживать. Как-то вошла в ее комнату, а та манит рукой: "Наклонись, мол, что-то надо на ушко сказать".

Та нагибается к ней. А старуха… – откуда только прыть взялась у умирающей? – садится на кровати, срывает с себя амулет, который висел у нее на груди, ремешок от него набрасывает своей сиделке на шею, притягивает к себе и начинает творить заклинания. Той и страшно было, хотелось убежать, но и любопытно, а что же дальше будет? И она осталась.

Потом шаманка надевает на палец нечто вроде кованого наперстка с острым шипом и прорезает ей кожу на ладони. Течет кровь, страшная старуха слизывает ее языком и приходит в исступление… Так молодая современная учительница получила посвящение, и сама стала шаманкой.

Очень быстро она достигла больших успехов в своей черной деятельности, научилась творить заклинания, вызывать духов, и достигла одной из самых высоких степеней посвящения. Но, тем не менее, она говорила, какое-то ощущение, может быть, идеала, какой-то правды в ее душе не умерло, и даже в самый разгар страшных оргий что-то живое звучало в ее сердце. То есть можно сказать, что это незаурядный человек.

Вообще, человек – существо очень сложное и противоречивое, и еще Достоевский поражался способности созерцать одновременно идеал содомский и идеал Богоматери. Это яркий пример человеческой сложности, а главное – всемогущества Божия и стремления Господа спасти каждого человека, невзирая ни на какие внешние обстоятельства его жизни.

Продолжение эта история получила в Москве…

К отцу А. в храм пришли две молодые женщины на исповедь. Одна, назовем ее Людмила – в первый раз, а другая, Оля – прихожанка одного из московских храмов, но почему-то решила повести свою подругу именно в этот храм. Чувствуется, что Людмила – в страшном напряжении, ей очень трудно. Светлые волосы пышно взбиты, зеленоглазая, на пальце перстенек с кусающей себя за хвост змейкой. Оказывается, что она в секте, и священник понял так, что она из нее хочет вырваться. Конечно, в таком исключительном случае надо и усилия приложить исключительные. Это священник тоже отчетливо осознал.

Людмила начала исповедоваться. Несколько раз она себя одергивала:

– Ведь я не хотела этого говорить!

Рассказала она кое-что о себе. О том, что у нее два высших образования, что работала в Магаданской области сначала в школе, затем на шахте, а потом на золотых приисках. Рассказала и про порядки, царившие на Магадане в конце 80-х – начале 90-х годов прошлого века.

Например. Молодая женщина нашла золотой самородок и утаила его от остальной артели. А в артели всё складывается в общий котел. Это закон. Так вот, она его нарушила. Но от своих утаить что-то невозможно. Когда самородок обнаружили, его затолкали ей в глотку. Бедная женщина задохнулась, горло разрезали, золото вынули, а тело выкинули.

Позже отец А. спросил у высокопоставленного офицера МВД, может ли такое быть? Тот спросил:

– Ты на Магадане бывал?

– Нет, не бывал еще.

– Там есть аэропорт "Сокол". Слышал?

– Слышал.

– Пока ты на его территории, тебя закон охраняет. А за его пределами – закон тайга!

Первая исповедь произвела впечатление и на Людмилу, и на священника.

Людмила стала ходить в храм. Однажды она попросила освятить ее квартиру. Священника это удивило. Не то чтобы что-то необычное было в этом желании, наоборот, всё было даже слишком благочестиво, но просто показалось странным, чтобы человек, только-только пришедший в храм, знал, что и жилище надо освятить.

Конечно, отец А. пришел, квартиру освятил. Людмила накрыла на кухне столик, чтобы отметить событие, приготовила курицу, подала приправу в ручной меленке. Из меленки посыпались крупинки желтоватого цвета, похоже, от чего-то твердого. Отец А. заметил, но значения не придал, мало ли, каких приправ теперь не бывает? Кушают, непринужденно беседуют, шутят, улыбаются. Священник рассказал историю о том, как святитель Василий Великий спас юношу, продавшего душу дьяволу и давшего ему расписку, написанную кровью. Людмила сказала, что и у них без крови не бывает, и рассказала вышеприведенную историю про шаманку.

Но вот отец А. поднимает на нее взгляд и видит, что она смотрит исподлобья, а вместо глаз как будто две неподвижные плошки, горящие холодным огнем, и лютая ненависть сверкает в этих плошках. Смотреть страшно и невыносимо, он отводит взгляд. В таких ситуациях нельзя показывать, что ты испугался, нужно поддерживать беседу, делать вид, что ничего не заметил.

Он продолжает говорить, стараясь не снижать темпа, одновременно силится молиться про себя, но ни одной молитвы до конца прочитать не может, даже "Отче наш". Только "Господи, помилуй" лихорадочно твердит. Но "Богородице Дево, радуйся" всё-таки прочитал всю. Большей жути он в жизни не испытывал, но и молился пламенно, как никогда.

В другой раз взглянул: опять – "горящие плошки" и как будто некая клякса от них отделяется и устремляется к нему. Вновь отводит глаза, вновь поднимает, и вновь нечто похожее на кляксу летит в его сторону, но священник сознает, что ничего плохого с ним не происходит. Поднимает глаза и чувствует, что эта клякса, которая ходит вся ходуном, словно живая, сама дико боится, потому что, не достигнув лица, разбивается о какую-то невидимую преграду.

Он успокоился, снова поднимает глаза… Всё. Как будто ничего и не было: нормальный взгляд, снова беседуют, как ни в чем не бывало. Гость делает вид, что ничего не заметил. Хозяйка – что ничего не произошло. Доев угощение, отец А. засобирался домой:

– Ну, мне пора.

– Я вас провожу.

– Нет, зачем, куда ж вы пойдете? Уже поздно, темно.

– Нет, нет, я провожу!

Как вы уже, наверное, поняли, та молодая женщина, которая приняла в Магадане посвящение от старухи-шаманки, и хозяйка квартиры – одно и то же лицо. С тех пор она перебралась в Москву и стала членом сатанинской секты. Было у нее от этой секты задание. Предполагалось пригласить священника домой, усыпить, добавив в еду дозу клофелина, и по ее сигналу помощники, которые ожидали внизу в машине, должны были подняться в квартиру, раздеть его и сфотографировать вместе с ней в непотребном виде, чтобы опорочить и иерея, и Православную Церковь. Как известно, клофелин в сочетании с алкоголем действует одурманивающе, валит с ног. Впоследствии Людмила сказала, что припасла бутылку кагора, но на стол почему-то не поставила, а пузырек с клофелином в таблетках желтоватого цвета и фотоаппарат, которым предполагалось делать снимки, она отдала отцу А.

Священник как-то сказал ей, что тогда, во время освящения ее квартиры, он испытал сильнейший страх. А она ответила, что и ей было страшно, потому что, когда она пускала на отца А. бесенят, увидела за его спиной две грозные фигуры, потому и прекратила свои эксперименты. Господь Сам ведает, когда и кому являть Своих ангелов, чтобы это явление было спасительным. Нам же всем необходимо покаяние, исключительную важность которого отмечали святые отцы. Например, преподобный Иоанн Лествичник говорил, что тот, кто видит свои грехи, выше того, кто видит ангелов.

Читать далеее

Latest Month

December 2017
S M T W T F S
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930
31      
Powered by LiveJournal.com
Designed by chasethestars